Я стояла около «Золотых ворот» Мурдешвара, рассматривая лазурно-синие с настоящим золотом фигурки демонов, высовывающих алые языки навстречу моему любопытному взгляду, когда кто-то осторожно тронул меня за плечо, и, обернувшись, я увидела перед собой старого индийца с сухим изможденным лицом, с огромной грязной копной волос на голове, собранных сзади, большими гноящимися глазами и оранжевой полосой поперек лба. Кроме этой полосы никакой другой одежды на мужчине не было, а в том, что это мужчина, сомневаться не приходилось: все было налицо. Когда его рука потянулась к моему лицу, я невольно отшатнулась, а мой спутник, приехавший со мной в Мурдешвар и стоящий шагах в десяти, настороженно шагнул в нашу сторону. В это мгновение сзади кто-то подошел ко мне и зашептал: не бойтесь, это «одетый в небо», он вам ничего не сделает. Я обернулась к говорящему. Парень в форме ПЕГАСа и с бейджиком «Азат» улыбнулся и еще раз повторил:
– Это «одетый в небо». Вам очень повезло…
Я вновь повернулась к индийцу, он протянул свою руку к моему лицу и дотронулся до того места, где находится Чакра третьего глаза цвета индиго, появившегося у Шивы из-за проделки его жены Парвати: когда он медитировал на горе Кайласа, проказница подобралась к нему сзади и закрыла руками его глаза, и тотчас же весь мир погрузился в мрак, но неожиданно во лбу Шивы открылся третий глаз и выпущенным пламенем осветил мир, – а потом старый индиец развернулся и зашагал по пыльной дороге от Мурдешвара, опираясь на толстую палку, покачивая тощими ягодицами и встряхивая на ходу толстым узлом седых, никогда не стриженных волос.
Эта встреча случилась в мой второй приезд в Индию, когда мы с английским другом решили посмотреть на Мурдешвар, на великолепную белую статую Шивы тридцати семи с половиной метров в высоту, сидящего спиной к Аварийскому морю, полюбоваться на храм Черного бога, сверкающий на солнце настоящим золотом (строительство статуи осуществлено на деньги индийского бизнесмена Рамы Нагаппы Шетти, чей портрет сейчас висит внутри храма, на его же деньги отреставрирован храмовый комплекс, и свежее золото «Золотых ворот» тоже его заслуга), подняться на храмовую башню Гопура, в которой нет ничего, кроме бесконечной лестницы наверх (впрочем, подняться можно и на лифте), но великолепие вида, открывающегося с ее высоты, искупает ее внутреннюю пустоту, посетить Гокарну, оранжевую деревню, в которой родился Шива, с ее жителями-брахманами в желтых и оранжевых одеяниях, с огромными базальтовыми колесницами, выкатываемыми в день рождения Шивы – Маха Шива-Ратри (Ночь Шивы) – со своих стоянок и толкаемыми жителями деревни по дороге вдоль огромной толпы фанатиков, или страждущих чуда, или просто любопытствующих от одного трупа к другому, потому что желающих кончить свою жизнь под огромными (намного выше моего роста) базальтовыми колесами по-прежнему много, и, как ни старается полиция оцепить процессию, без ежегодных жертв все равно не обходится, посетить Храм Нага, куда съезжаются бездетные женщины со всего мира в последней надежде получить ребенка (теперь-то этот храм закрыт для иностранных туристов из-за случаев вандализма, а тогда вход в него был открыт для любого), постоять над тихими водами главного озера Гоа, да что там Гоа, – целой Индии – Коти-Тиртха: из этого озера – Уха коровы – пришел в наш мир черный бог Шива, все индусы мечтают, чтобы после смерти их сожгли на единственном острове этого маленького озера (альтернатива этой мечте – только костер на берегу священного Ганга), а несгоревшие останки утопили в нем, между прочим, скромно сгореть на озере стоит пять тысяч долларов, а нескромно – там и счету нет, останки же, действительно, сваливают в воду, но озеро не загнивает, остается чистым, потому что в нем живет огромный крокодил, останками питающийся, а о чистоте озера говорят небольшие заросли водяной лилии, цветущей только в чистой воде, – посмотреть, наконец, на потомка быка Нанди (Нандидева), огромное белое животное, живущее в стойле с тремя белыми коровами, обслуживаемого брахманами и охраняемого полицейскими с автоматами, заряженными боевыми патронами на случай, если кто-то из посетителей из злого умысла или по незнанию потянет свои руки к священному животному, великий предок которого создал Камасутру, подглядывая за любовными играми своего хозяина Шивы и его многолюбимой жены Парвати, а еще искупаться в вечно теплых водах пляжа Ом, протянувшегося узкой полосой между Аравийским морем и тропическим лесом, формой своей похожего на воплощение звука «Ом», считающегося в индуизме началом Вселенной.